Отправной точкой Серебряного века часто называют лекцию Дмитрия Мережковского «О причинах упадка русской литературы», которую он прочитал в Санкт-Петербурге в конце 1892 года. Как отмечает исследовательница М. А. Воскресенская в своей работе «Серебряный век в социокультурном измерении» (Санкт-Петербург, 2020), этот текст стал программным манифестом новой культурной эпохи. Мережковский обозначил требования к обновлению русской литературы и обозначил вектор движения к символизму и философской глубине. Однако Воскресенская подчеркивает, что, хотя Мережковский и не стал «отцом-основателем» Серебряного века, его лекция отразила назревшую потребность общества в переменах. Литературой Мережковский занимался с детства, поэтому к своим 26 годам имел за спиной большой опыт. Неудивительно, что он смог почувствовать эту потребность в изменениях русской литературы. Склад ума Мережковского во многом сформировался под влиянием его происхождения и воспитания. Он родился в семье высокопоставленного придворного чиновника, поэтому привычка к постоянной интеллектуальной работе сформировалась еще в детстве. И позже эта привычка стала одной из отличительных особенностей творческого метода писателя. При написании своих работ Мережковский закапывался в литературу по теме настолько, что ему буквально на тележке привозили домой необходимые библиотечные книги. Центральное произведение в творчестве Мережковского – трилогия «Христос и Антихрист» (Москва, 1989), которую сам автор считал единым произведением. В ней он излагает свою философию, основанную на идее вечной борьбы и потенциального синтеза «религии духа» (христианства) и «религии плоти» (язычества). Начинал Мережковский как поэт, но в этом амплуа ему быстро стало скучно. Исследователями его поэзия оценивается неоднозначно. Так, например, лингвист и литературовед М. В. Панов в своих лекциях «Поэтический язык Серебряного века. Символизм. Футуризм» (Санкт-Петербург, 2019) отмечает, что Мережковский предложил расширить художественную впечатлительность, что стало важным шагом в обновлении поэтического языка на рубеже веков. Однако при этом его поэзия рассудочная, искусственная и сухая, а сам поэт склонен к «интеллектуализации через стих». Чтобы подчеркнуть неоднозначность оценки его творчества того периода, М. В. Панов добавляет, что именно эта «рассудочность» позволила поэту «обогатить круг возможных интерпретаций и обратить внимание на сложность и неоднозначность мира». После поэтической карьеры Мережковский долго работал как литературный критик. Его критическое наследие широко представлено в сборнике «Акрополь: избранные литературно-критические статьи» (Москва, 1991). В него вошли работы, написанные с 1888 по 1926 год, посвящённые как русским (Толстому, Достоевскому, Тургеневу, Чехову), так и зарубежным писателям (Сервантесу, Флоберу), а также размышления на актуальные социальные темы – о свободе слова и судьбах России. Сборник ценен тем, что позволяет проследить изменение и развитие взглядов критика и увидеть, как формировалась русская литературная критика на рубеже XIX–XX веков. Личность и творчество Мережковского вызывали и продолжают вызывать оживленные дискуссии. Антология «Мережковский: pro et contra» (Санкт-Петербург, 2001) объединила статьи и отзывы исследователей и современников Мережковского. Этот сборник создаёт многосторонний образ писателя, показывая его влияние на эпоху. В изучении портрета писателя крайне значимыми являются мемуарные свидетельства. Так, очерк Зинаиды Гиппиус, жены и идейной соратницы Мережковского, «Дмитрий Мережковский» (Москва, 1991) можно считать одним из самых важных биографических текстов. Опираясь на дневники и письма, Гиппиус создаёт представление об усердном, образованном и владеющем многими языками человеке, но не скрывает и неоднозначных сторон его характера: непредсказуемости, замкнутости, детской доверчивости и политической наивности. Г. В. Адамович в книге «Сомнения и надежды» (Москва, 2002) анализирует величие личности писателя, отмечая, что обширность его творчества («тридцать или сорок книг, огромные темы…») может создавать «иллюзию значительности». При этом Адамович признаёт, что у Мережковского было «больше тонкого понимания, хорошего вкуса и умеренности», чем у многих современников, и видит его силу не столько в чёткой системе идей, сколько в уникальном внутреннем мире и способности в редкие моменты «касаться подлинного». В 1941 году, будучи в уже длительной эмиграции, Мережковский скончался. Его похоронили во Франции на русском кладбище. Через год М. А. Алданов напишет о Мережковском некролог (Санкт-Петербург, 1999), который стал ещё одним важным аналитическим текстом о писателе. Алданов сам был автором исторических романов, поэтому видел в Мережковском одновременно наставника и идейного противника. Его некролог – это не просто дань уважения коллеге, а глубокий анализ, благодаря которому в общественном сознании образ Мережковского еще раз утвердился как выдающегося, но уединённого мыслителя, чья глубина дополнялась парадоксальностью и внутренними конфликтами. Споры о личности и творчестве Д. С. Мережковского были, есть и, наверное, будут всегда. Ведь темы, которые затрагивает писатель, крайне трепетные, взывающие к чему-то глубокому в душе каждого. И личность его не менее противоречивая. Л. В. Рыжкова в книге «Чудеса и трагедии Серебряного века» (Москва, 2021) пишет, что Мережковский создал собственный уникальный художественный мир, объединивший духовное и материальное, язычество и христианство. Он остро ощущал недостатки и обманчивость окружающего мира, эти переживания мучили его и воплощались в произведениях. При этом основным стимулом его творчества была любовь. Так почему же, несмотря ни на какие скандалы, связанные с именем Мережковского, он 10 раз номинировался на Нобелевскую премию, о нем говорили практически все его современники, и даже спустя почти сотню лет после его смерти он вызывает неподдельный интерес у общества? Не потому ли, что литература, создаваемая из любви и ради нее, способна сделать мир лучше и светлее?
Библиографический список: 1. 14 декабря: роман. Дмитрий Мережковский: воспоминания / Д. С. Мережковский, З. Н. Гиппиус-Мережковская ; составление, вступительная статья О. Н. Михайлова. – Москва : Московский рабочий, 1991. – 523 с. 2. Адамович, Г. В. Сомнения и надежды: блистательный Серебряный век в мемуарах, рассказах, эссе эмигрантов первой волны / Г. В. Адамович. – Москва : ОЛМА-ПРЕСС, 2002. – 448 с. : ил. 3. Алданов, М. А. Картины Октябрьской революции. Исторические портреты. Портреты современников. Загадка Толстого / М. А. Аданов. – Санкт-Петербург : РХГИ, 1999. – 448 с. 4. Воскресенская, М. А. Серебряный век в социокультурном измерении / М. А. Воскресенская ; Санкт-Петербургский государственный университет. – Санкт-Петербург : Издательство Санкт-Петербургского университета, 2020. – 222 с. 5. Д. С. Мережковский: PRO et CONTRA : Личность и творчество Дмитрия Мережковского в оценке современников : Антология / составитель А. Н. Николюкин. – Санкт-Петербург : Издательство Русского Христианского гуманитарного института, 2001. – 568 с. 6. Мережковский, Д. С. Акрополь : избранные литературно-критические статьи / Д. С. Мережковский ; составитель, автор послесловия и комментариев С. Н. Поварцов. – Москва : Книжная палата, 1991. – 351 с. : портр. 7. Мережковский, Д. С. Александр I : в 2 томах. / Д. С. Мережковский. – Репринтное издание – Москва : Интерграф сервис, 1990. – 2 т. 8. Мережковский, Д. С. Павел I / Д. С. Мережковский. – Санкт-Петербург : Госиздат, 1920. – 223 с. 9. Мережковский, Д. С. Христос и Антихрист. Трилогия : в 4 томах / Д. С. Мережковский. – Москва : Книга, 1989. – 4 т. 10. Панов, М. В. Поэтический язык Серебряного века. Символизм. Футуризм : курс лекций / М. В. Панов. – Санкт-Петербург : Нестор-История, 2019. – 424 с. : ил. 11. Рыжкова, Л. В. Чудеса и трагедии Серебряного века / Л. В. Рыжкова. – Москва : Вече, 2021. – 320 с. : ил.
Информацию подготовила библиотекарь отдела читального зала А. С. Четверикова
